Пятница, 20 Апреля 2018 г.
Духовная мудрость

Свт.Феофан об Истине
Нам нечего озираться по сторонам, чтобы высмотреть, нет ли где истины. Она – рядом. Будь в Церкви, содержи все, что она содержит, – и будешь в истине.
Свт. Феофан Затворник о Православии

Свт. Серафим о предках
Вера предков сияла Православной, Апостольской чистотой. Они тщательно хранили ее от всяких еретических искажений и настолько, что старались избегать даже чисто житейского общения с иностранцами, почему все ереси, бывшие в России в течение первых семи веков после крещения Русского народа, не могли в ней укорениться и скоро исчезали.
Свт. Серафим (Соболев) о ревнителях Православия

Прп. Амвросий об экуменистах
Весьма ошибочно рассуждают к католикам благосклонные, которые думают во-первых, что по отпадении западных от Православия в Соборной Церкви будто бы чего-то недостает. Ущерб сей заменен давно премудрым Промыслом – основанием на Севере Православной Церкви Русской.
Оптинский старец Амвросий об экуменистах

Вл.Агафангел о сути 2
Нынешний процесс глобализации, несомненно, приведет к воцарению антихриста и кончине мира. Это мы должны свидетельствовать перед всеми как непреложную данность. Политическая, экономическая, этическая и мировоззренческая база будущего царства антихриста строится уже сейчас.
Митр. Агафангел Одесский о происходящем

Преп. Марк Подвижник об обличении ближних
Есть обличение <ближних> по злобе и чувству мести, и есть другое: по страху Божию и <любви к> истине.

Преп. Марк Подвижник

В кулуарах

Язык есть живой доступ к духу народа: Святые отцы, писатели, поэты, философы, политики о русской словесности
Много безценных и разнообразных сокровищ даровал Всемогущий Господь русскому народу. Одно из этих сокровищ – наш неисчерпаемый, глубокий, звучный, гибкий и емкий язык. По своей выразительности, певучести, по словарному запасу и многообразию значений и возможностей передачи самых тонких оттенков человеческой...

Третий Рим обязан победить Карфаген: Злоба и истеричность Запада к России с точки зрения духовной «войны миров»
В последнее время мы наблюдаем со стороны Великобритании невероятно злобные и наглые нападки на нашу страну. Даже в условиях развязанной против России ожесточенной информационной войны они поражают своей бешеной злобой и истеричностью, а высказывания первых лиц Англии настолько вызывающи и оскорбительны,...

Время выбора: В чем тонкость искушений сегодняшних дней
Продолжается Великий пост. Покаяние мы ставим во главу угла, но сегодня вокруг еще и множество соблазнов, о которых никогда ранее не слышали православные. Поэтому ныне еще и время особого трезвения и бодрствования. Собственно, это состояние для христианской души, ищущей спасения на распутьях мира сего,...

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Радушно, сердечно, с подарками и благотворительностью: Как встречали Рождество Христово Русские Цари
Радушно, сердечно, с подарками и благотворительностью: Как встречали Рождество Христово Русские Цари


Русские цари трепетно и сердечно относились к празднованию Рождества. Сам образ их жизни, великие события их правления были глубинно связаны с этой датой. Вспомним Царя Александра Первого и его «Рождественскую» победу над французами в войне 1812 года!
 
А в старинные времена Царь Алексей Михайлович Тишайший рано утром в Рождественский сочельник делал «тайный выход» в тюрьмы и богадельни, где из собственных рук раздавал милостыню тюремным сидельцам, чтоб у всех был праздник! Чтоб все с праздником были! В канун повечерия являлся он в Успенском соборе Кремля к действу многолетия — в белой шелковой шубе с кованым золоченым кружевом. Красив был и благостен.

Начать летоисчисление в России с Рождества Христова, а не от Сотворения Мира предписал Петр Первый — указом от 20 декабря 1699 года. А день «новолетия», «по примеру всех христианских народов», велел отмечать 1 января.

Петр по природе был артистичен, дерзновенен, желал, чтобы народная радость выплескивалась на улицу в дни государственных праздников и в церковные дни. Так, в ознаменование Нового года, велел пускать ракеты и зажигать огни.

Именно Петр положил традицию украшать зимний город еловыми деревцами.

Царь Петр в указе писал: «По улицам, у нарочитых домов, пред воротами поставить некоторые украшения от древ и ветвей сосновых, еловых и можжевелевых против образцов, каковы сделаны на Гостином Дворе». А «людям скудным» предлагалось «каждому, хотя по древцу или ветве, на вороты или над храминою своей поставить, а стоять тому украшению января в первый день».

С этой традицией Петр познакомился во время путешествия по Европе. Там ели, еловые веточки и веночки выставлялись не в домах, а на улицах. Так было и в России. Еще бы! ставить елку в зале!— танцующая толпа петровской «Ассамблеи» смела бы ее со своего пути!

Рождество Петр выезжал славить сам. Об этом писал датский посланник Юст Юль: «Обыкновенно от Рождества и до Крещения Царь со знатнейшими своими сановниками разъезжает по Москве и славит у важнейших лиц, т.е. поет различные песни сначала духовные, а потом шутовские и застольные. В каждом доме, где собрание славит, Царь и все лица его свиты получают подарки. Пока продолжается слава, сколько ни хлопочи, никак не добьешься свидания ни с Царем, ни с кем-либо из сановников. Они не любят, чтоб к ним в это время приходили иностранцы».

Как пишет исследователь, на протяжении всего XVIII века нигде после Петра ель не фигурировала в качестве элемента новогоднего или святочного декора: ее образ отсутствовал в новогодних фейерверках и «иллюминациях», столь характерных для «века просвещения».

А Рождество во дворце встречали другими потехами.

Елизавета Петровна Святки справляла по старинным русским обычаям. Придворные должны были являться ко двору костюмированные, но без масок. Императрица и сама рядилась, чаще всего в мужское платье. А еще Государыня любила петь с девушками святочные песни. На Рождество 1761 года в два часа пополудни Государыня умерла на 53 году жизни, исповедовавшись и причастившись.

Преемница Елизаветы, Екатерина Вторая так любила отмечать православные Святки, словно родилась в России. В Эрмитаже играли в жмурки, фанты, кошки-мышки, пели песни. Екатерина очень любила танцевать «русскую»,— ни один бал не проходил без этого танца!

В ряду забав были святочные игры. Такую игру описывал воспитатель Цесаревича Павла Петровича, замечательный офицер Порошин: «Справа, взявшись за ленту, все в круг стали. Некоторые ходили в круг и других били по рукам. Как эта игра кончалась, стали опять все в круг, без ленты, уже по двое, один за другого и гоняли третьего. После того пели "заплетися, плетень”, плясали по-русски, плясали польский менуэт и контрдансы.

Императрица Екатерина во всех этих играх сама участвовала и по-русски плясала с Никитой Паниным. Великий князь Павел Петрович тоже много танцевал. В начале увеселения вышли из внутренних государственных покоев ряженые. Их посадили за круглый стол, подносили пунш».

При Павле Петровиче празднование Рождества превратилось в некий семейный праздник. В восемнадцатом веке семья как некий институт не представляла для российских венценосцев главной, ведущей ценности, но именно Павел стал образцовым семьянином, а его семейство сделалось примером для последующих поколений Романовых. От природы Павел был наделен всеми качествами, необходимыми для создания счастливой семьи. Он был чутким отцом, настрадавшись от той дистанции, которую создала меж ним и собой его мать, Екатерина Вторая.

Он благословлял своих детей перед сном, разрешал присутствовать при утреннем одевании. Остались интересные записки о Павле его сына, Николая Первого: «Отец часто нас проведывал, и я очень хорошо помню, что он был чрезвычайно весел с нами. Мы спускались регулярно к отцу в то время, когда он причесывался. Это происходило в собственной его опочивальне. Он тогда бывал в белом шлафроке и сидел в простенке между окнами».


+ + +

Праздник Рождественской елки как таковой возник в царствование Николая Первого, стараниями его супруги Александры Федоровны.

Первая елка в Царском Доме была устроена 24 декабря 1817 года в Москве, в Кремле, где Августейшая Чета — Николай Павлович и Александра Федоровна проводили зиму. Праздник Рождественской елки устраивали потом каждый год, уже в Петербурге, после Всенощного бдения, в Ротонде или в Концертном зале Зимнего Дворца.

После пожара Зимнего в 1837 году семья переместилась на некоторое время в Аничков.

Николай никогда не любил «елок», он считал, что от них случаются пожары, но уступал Александре Федоровне, которой «елочные» приготовления напоминали Пруссию.

Александра Федоровна с удовольствием погружалась в мир святочных ожиданий, в тихий мир мечты и надежды. «Она имела нежную детскую душу, ее моральный кодекс была лира поэта»,— писала об Императрице фрейлина Анна Тютчева.

Итак, все смотрели на хозяйку-распорядительницу в ожидании чуда. «Нас всегда собирали во внутренние покои Ее Величества, там, около закрытых дверей Концертного зала все дети между собою боролись и толкались, царские включительно, кто первый попадет в заветный зал». В восемь часов вечера Александра Федоровна звонила в колокольчик, двери открывались, и дети вбегали в зал.

Елок было несколько. Каждому ребенку царского круга предназначалась своя елка.

Императрица по очереди подводила каждого к своему столу и вручала приготовленные для него подарки. Подарки были изящные, дорогие, но с пользой,— для развития талантов и способностей.

Все дети в Царской Семье занимались музыкой, живописью, танцами, некоторые мальчики — столярным делом. Поэтому преподносились акварели, гравюры, альбомы с картинками, книги, инструменты для столярных работ, наборы для рисования.

Были и значительные подарки. Так, юной Великой княгине Ольге Николаевне к Рождеству была подарена ее первая «обстановка»— письменный стол с креслом. Этот подарок был сохранен Ольгой Николаевной, королевой Вюртембергской, до ее старости.

Августейшие родители старались исполнить самые заветные желания детей.

Так, например, самый младший в семье, Великий князь Михаил Николаевич мечтал научиться играть на виолончели и на одну из Рождественских елок получил в подарок этот инструмент.

Из дневниковых записей 12-летнего Великого князя Константина Николаевича от 24 декабря 1840 года: «Я с ужасною радостью встал, потому что сегодня будет елка! И за уроками, и вне уроков я только о том и думал... В 8 мы пошли к Мама. Она пошла окончательно распорядиться с подарками. Мы ждем в Помпеянской комнате. От нетерпения у нас почти конвульсии, как вдруг динг, динг, динг! Колокольчик зазвонил, и мы бежим каждый к своему столу. Ах, какие миленькие подарки я получил!».

Александра Федоровна любила в святочные дни катания в санях. Ездили, например, на Елагин остров; в большие двенадцатиместные сани, запряженные шестериком или восьмериком, садилась Императрица с гостями старшего возраста, а в прицепленные к этим саням вереницей, многочисленные, совсем низенькие маленькие саночки, на две персоны, садилась молодежь, попарно, кавалер с дамой. По городу вся эта вереница двигалась обыкновенным аллюром, но как только выезжали на Каменноостровский проспект, лошади пускались в карьер, и весь длинный поезд мчался, что есть духу, по всем островам до Елагина, где во дворце был приготовлен завтрак, потом катались с гор, а вечером танцевали.

После смерти Великой княгини Александры Николаевны в 1844 году Августейшие Родители, Николай и Александра, перестали участвовать в святочных гуляниях. Итак, программа Рождественских празднований могла меняться в зависимости от тех событий, которые переживала Семья.

Елка устраивалась и для взрослых. Баронесса Мария Петровна Фредерикс вспоминала: «...Разыгрывалась лотерея между всей свитой, Государь обыкновенно выкрикивал карту, выигравший подходил к Ее величеству и получал свой выигрыш-подарок из ее рук. С тех пор, что я себя помню, я всегда присутствовала на этой елке и имела тоже свой стол и свои подарки. Елку со всеми подарками потом привозили домой, и я долго потешалась и угощалась от нее».

Наступление нового календарного года в Царской Семье практически не отмечалось. Правда, 31 декабря около одиннадцати вечера на собрании у Императрицы подавали шампанское, поздравляли друг друга, после чего каждый удалялся к себе в комнаты. Утром 1 января совершался молебен.

После смерти Николая Павловича святочные елки, безусловно, устраивались, но у этого праздника возникла как бы печальная тень.

Новая хозяйка Зимнего, Императрица Мария Александровна, была верующим человеком, болеющим за судьбу России. Она органично чувствовала себя русской, ее даже обвиняли в «излишнем» славянофильстве. Она дружила с «панславистами» Достоевским и Тютчевым, привила любовь к древнерусским иконам своему сыну, Великому князю Александру Александровичу, хорошо знала русскую историю. Она старалась сохранить тот вкус и традицию, который привнес в дворцовую жизнь Николай Первый, и устраивала праздник Рождества, как это было при нем.

Мария Александровна умела не только весело праздновать, но и молиться. После веселых Святок двор слегка «выдыхался» к празднику Крещения, фрейлины смотрели на Водосвятие из окон Зимнего, а Мария Александровна, несмотря на слабое здоровье (у нее были больные легкие) в тонкой вуали на голове спускалась к Неве на молебен.


+ + +

В первое Рождество после свадьбы Великого князя Александра Александровича (будущего Императора Александра Третьего) в Аничковом была устроена елка для бедных детей. Толпа детей поднималась по парадной лестнице Аничкова в ярко освещенный Танцевальный зал, где стояла громадная, украшенная подарками ель.

Праздник состоял из игр и угощения для 100 мальчиков и девочек. После угощения Цесаревич велел повалить елку, чтобы дети сами смогли выбрать игрушку на память. Перед уходом каждый ребенок получил в подарок полушубок, обувь, теплую одежду, белье или платье. Кроме того, каждой семье в виде подарка полагалась одна сажень дров. После этого Рождественские праздники для бедных детей стали ежегодными, однако местом их проведения до декабря 1880 года был дворцовый манеж.

Душевно щедрый Александр Третий считал своей семьей не только Императрицу Марию Федоровну и детей, но также великое множество родственников, тысячи слуг, лакеев, придворной челяди, солдат, моряков, членов придворного штата и всех, кто имел право доступа во дворец. И всем им полагалось дарить подарки.

Нужно сказать, что эти подарки были иногда настоящим подспорьем для тех семей, которые испытывали впоследствии материальную нужду. Это было маленькое состояние! Сами елочные игрушки, которые позволялось брать с елки, были дорогими произведениями искусства. Безусловно, царские подарки бережно хранились, с ними старались не расставаться, но, все же, это был незаменимый «сберегательный» банк.

Рождество любили встречать в Гатчине.

Александр Третий глубоко чтил память покойного Павла Первого и был сердечно привязан к Гатчинскому дворцу. К Сочельнику все уже было готово. После полудня во дворце наступало всеобщее затишье. Все русские слуги стояли возле окон, ожидая появления первой звезды. В шесть часов начинали звонить колокола Гатчинской дворцовой церкви, созывая верующих к вечерне.

«После службы устраивался семейный обед. Все мы, даже Ники, которому тогда уже перевалило за двадцать, ждали лишь одного: когда же уберут никому не нужный десерт, а родители встанут из-за стола и отправятся в банкетный зал. Но и дети, и все остальные должны были ждать, пока Император не позвонит в колокольчик. И тут, забыв про этикет и всякую чинность, все бросались к дверям банкетного зала. Двери распахивались настежь, и мы оказывались в "волшебном царстве”»,— вспоминала Великая княгиня Ольга Александровна.

Три дня спустя елки нужно было убирать из дворца. Дети занимались этим сами. В банкетный зал приходили слуги вместе со своими семьями, а Царские дети, вооруженные ножницами, взбирались на стремянки и снимали с елей все до последнего украшения. «Все изящные, похожие на тюльпаны подсвечники и великолепные украшения, многие из них были изготовлены Боленом и Пето, раздавались слугам. До чего же они были счастливы, до чего же были счастливы и мы, доставив им такую радость

Вообще, готовить подарки друг другу во дворце было трудно, и без собственной смекалки и фантазии было не обойтись! Согласно этикету, «ни один из членов Императорской семьи не вправе был заходить в магазин ни в одном городе».

Владельцы магазинов должны были сами присылать товары во дворец. В этом тоже была серьезная проблема. Если у продавцов что-то покупали к празднику, они продолжали присылать это из года в год.

Живя почти безвыездно во дворце, Царские Дети не имели ни малейшего представления о том, какие появляются в магазинах новинки. Великая княгиня Ольга Александровна писала: «По-настоящему солидные магазины в то время не рекламировали своих товаров. Но даже если какие-то из них и рекламировали их, мы, дети, все равно их рекламу не смогли бы увидеть. Приносить газеты в детские — было строго-настрого запрещено. Подарок, который я всегда дарила Папа, был изделием моих собственных рук: это были мягкие красные туфли, вышитые белыми крестиками. Мне было так приятно видеть их на нем».


+ + +