Воскресенье, 16 Июня 2019 г.
Духовная мудрость

Прп.Паисий

Следует проявлять духовное безпокойство и помогать христианам, всевая в них добрую обезпокоенность (происходящим) ради того, чтобы те укрепились в вере и ощутили Божественное утешение.

Прп. Паисий о наших последних временах

Свт. Филарет о европе и России
Поспешим вполне воздать неотъемлемую славу Царю Небесному на земле, еще взирающей к вечному Востоку, еще не объятой мраком Запада, еще не примесившейся к новому смешению Вавилонскому!
Свт. Филарет Московский о России и Европе

Свт. Марк Эфесский об абсолютизации Истины
Никогда, о человек, то, что относится к Церкви, не исправляется через компромиссы: нет ничего среднего между истиной и ложью.
Свт. Марк Эфесский

митр.Иоанн о покаянии перед Царем
Основная причина наших бед находится в нас самих, потому что русский народ до сих пор еще не покаялся в содеянном отцами, дедами, прадедами в разгроме Православной России.
Митр. Иоанн (Снычев) о монархии

Свт.Феофан о Церкви
Вне Православной Церкви нет истины. Она одна есть верная хранительница всего заповеданного Господом через Святых Апостолов и потому есть настоящая Апостольская Церковь.
Свт. Феофан Затворник

В кулуарах

Как мы незаметно для себя становимся богохульниками: Проблемы современного иконопочитания
Вспоминая событие, связанное с окончательной победой иконопочитателей над иконоборцами в 843-м году, поговорим сегодня о том, как мы, православные верующие, сами нарушаем положения догмата об иконопочитании, в иных случаях становясь самыми настоящими иконоборцами и осквернителями святых образов…

Мы боимся не того «конца света»: Подлинный Апокалипсис тихо происходит в наших сердцах
Понятие Апокалипсиса у нас стойко ассоциируется со страшными, катастрофическими событиями мирового масштаба. И все мы знаем о внешних признаках приближения вселенской катастрофы. Много о них говорим, обсуждаем это. Но есть и другие, куда более важные, сокровенные признаки. Господь говорит, что в последние времена «по причине умножения беззакония…

«Розовый оптимизм» в вопросах глобализации опасен: В.П. Филимонов о преступной лояльности к мировым процессам
...До сих пор многие православные, включая представителей духовенства, не хотят видеть, что на планете Земля вступило в решающую фазу построение новой «цифровой» цивилизации, которое может иметь для человечества самые катастрофические последствия. Причём, это происходит на фоне небывалого нравственного...

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Есть ли сегодня истинные старцы?: Рассказы о жизни рядом с отцом Наумом (Байбородиным)
Есть ли сегодня истинные старцы?: Рассказы о жизни рядом с отцом Наумом (Байбородиным)

Одна подписчица прислала нам простодушное, но затрагивающее важную тему письмо: 
   «Здравствуйте, уважаемая редакция „Православного Креста“! Пишу вам вот по какому вопросу. Недавно в интернете прочла статью о старце Науме из Сергиевой лавры, где пишут, что он насильно отправлял всех в монашество и создал целую секту – „Наум сенрике“. Еще приходилось слышать (в том числе и от священников) о таком явлении как младостарчество. В связи с этим прошу вас: напишите, пожалуйста, в газете об отце Науме – хороший он или нет. И что такое младостарчество, как отличить истинного старца от ложного».

Во-первых, поясним, что речь идет об архимандрите Науме (Байбородине; 1927–2017), известном духовнике Троице-Сергиевой лавры, одном из наиболее почитаемых современных старцев Русской Православной Церкви. А в качестве ответа читательнице мы решили опубликовать фрагменты из книги воспоминаний его духовной дочери – игумении Евпраксии (Инбер). 

Проблема же лжестарчества и клеветы и гонений на подлинное православное старчество требует особого разговора, который, даст Бог, последует в новых номерах «ПК».

+ + + 

Еще в первые годы своей монашеской жизни отец Наум стяжал дар непрестанной Иисусовой молитвы. И его главной заботой стало возрождение монастырей в России после 70-ти лет плена Вавилонского, возрождение монашеской жизни – делания Иисусовой молитвы в этих монастырях.

Более 40 монастырей открылось в России его трудами. Батюшка сам молился непрестанно и почти в каждой своей проповеди нас к этому призывал: «Иисусову молитву надо читать, как дышать». Практике Иисусовой молитвы посвящена и его кандидатская диссертация.

Десятки архиереев и сотни священников – воспитанники и ученики архимандрита Наума. Сколько храмов ими восстановлено и заново построено! <...>

При всем знании и понимании особенностей нашей современности, отец Наум удивительно сочетал в себе житие вне времени, его как бы не касалась суета информационных потоков, никакие внешне- и внутриполитические развороты ни на миг не лишали его всегдашнего предстояния перед Богом и молитвенного устроения души: «Читайте Древний патерик и напитывайтесь этим духом, учите Псалтирь наизусть…», – говорил старец.

Благословением и молитвами нашего старца состоялось прославление преподобных Кирилла и Марии, блаженной старицы Матроны. Он отыскал и напечатал житие бородинской старицы Рахили и забытую за многие десятилетия книгу «Откровенные рассказы странника своему духовному отцу». Благодаря батюшке, возродилось почитание написанной по благословению Оптинского старца Амвросия иконы Матери Божией «Спорительница хлебов»… А Ноев ковчег! За послушание старцу его духовный сын поднялся на Арарат и нашел его! <…>

За много лет до перестройки и разрушения уклада, хозяйства и суверенитета нашего государства, в самом начале 80-х, он уже переживал, предвидя, что ждет нашу Родину впереди. Когда еще никто не подозревал, что все может рухнуть в одночасье.

   «В каждом доме должно быть Евангелие! Работайте с людьми, открывайте богословские курсы, занимайтесь с детьми. Крыло мухи влияет на судьбы мира».

Самым главным сокровищем для отца Наума были человеческие души, вот и начинались его монастыри не со стен и украшения храмов дорогими иконостасами, не с удобных зданий с отдельными кельями, а с тех людей, которых Господь посылал под его водительство, которых он растил и вымаливал. Всегда сначала люди, потом стены. Он не боялся брать под свое окормление нас, искалеченных непохвальной жизнью и перемолотых в жерновах безбожного безвременья…

+   +   +

«Туберкулез непобедим», – услышала мама от врача в Одинцовском госпитале, куда папу сразу определили, как только поставили диагноз. Я поехала к батюшке и рассказала ему о внезапной болезни отца. И ровно через месяц его выписали из больницы с записью в медицинской карте (эта карта и сейчас хранится у мамы в старой отцовской полевой сумке, где собраны его военные документы): «Редкая форма спонтанного излечения туберкулеза».

– Батюшка, они все равно совсем не молятся!

– Сама за них молись.

А через несколько лет у отца заболел живот. Очень заболел, но он долго не давал маме вызвать «скорую». Когда она поняла, что дело совсем плохо, побежала по улицам искать работающий телефонный автомат (почему-то тогда срезали телефонные трубки в автоматах), нашла – успела и вызвала «скорую». Отца тут же увезли в больницу и сразу положили на операционный стол. Хирург потом сказал, что еще бы несколько минут – и все, аппендицит бы лопнул, перитонит был обезпечен.

После операции отец вернулся домой, сначала все было хорошо. Я каждый вечер проверяла у него шов на животе и приклеивала на этот чистенький розовый шов лейкопластырем марлевую салфетку. Но через пару дней у него поднялась температура. Вызвали врача, прозондировали живот – гноя нет. И терапевтических показаний тоже нет, по всему температуры быть не должно.

Рано утром я поехала на электричке к батюшке. Рассказала ему все.

– У него там остался гной.

– Батюшка, врачи проверили – гноя нет.

А он вдруг стукнул кулаком по столу:

– Я тебе говорю – у него там остался гной!

Вернулась я домой, мама открывает мне дверь, смотрит на меня как на врага, моя интеллигентная мама:

– Я тебя сейчас убью!
– Господи, что случилось?

Оказывается, утром, пока я была в Лавре, у отца на животе, там, где я заклеивала шов, образовался сизый шар размером с грушу. Вызвали «скорую». В машине гнойный шар лопнул, гной вылился наружу, рану промыли, обработали. И температуры уже больше не было.

– Батюшка, они все равно не молятся!

– Они у тебя как дети. Сама за них молись.

Так батюшка дважды продлил моему отцу жизнь на покаяние. И он успел прийти к вере и умер христианином.

+   +   + 

В начале 80-х у меня было послушание от батюшки – покупать и привозить ему летописи, которые тогда издавала Академия наук. Он в те годы особенно интересовался историей, событиями времен татаро-монгольского ига, Куликовской битвой. А однажды отправил меня в Историческую библиотеку – иди и ищи сведения о Тамерлане. Я совсем не историк, но с каталогами работать приходилось немного в Ленинке и в моей любимой Тургеневской библиотеке – долго не могла пережить, что ее снесли в одночасье. И вот забралась в предметный каталог, там огромное количество карточек, и буквально наугад вытянула одну из сотен – какая-то тоненькая книжечка, которую до меня кто-то просматривал только один раз и очень давно. Переписала ее, дома перепечатала и отвезла батюшке. И услышала от него:

– А ты знаешь, что сделала историческое открытие? 

– Это Вы, батюшка, сделали открытие. Я – как инструмент, за послушание…

А в книжечке той подробно описывалось, как к Тамерлану, когда он вошел в Багдад, пришли тамошние женщины и рассказали ему, что в городе все мужчины мужеложники. Тогда он дал приказ своим воинам назавтра принести каждому по голове мужеложника, а кто не принесет, свою потеряет. «Помнишь Верещагина „Апофеоз войны“? – сказал мне потом батюшка. – Вот они, эти головы, в пирамиды сложенные».

Потом несколько лет подряд батюшка в своих проповедях рассказывал эту историю, говоря о том, как Господь «и врага Своего может заставить работать на Себя», что такие личности, как Тамерлан, – это бич Божий народам за грехи.

+   +   +

Жизнь моя была ленива и маломолитвенна и почти не менялась, несмотря на все Батюшкины труды над моей душой. Однажды Батюшкино терпение кончилось, и я услышала от него: «Будешь поступать в мединститут. На дневное отделение». Все было безполезно, слезы не помогали, он не слушал никаких моих возражений: «Иди готовься». Мне уже было тридцать пять – это предельный возраст для поступления. И в сентябре должно было исполниться тридцать шесть.

– Документы уже не принимают! – радостно сообщила я Батюшке.

– Ничего, иди в Министерство, проси, добивайся.

Пришлось походить по кабинетам, а еще – раздобыть школьные учебники и вспоминать давно забытые знания. Когда я наконец пришла к Батюшке и обреченно доложила ему, что разрешение получено, он весело взглянул на меня:
– Ну что, все поняла? Отменяется. Иди молись.

+  +  +

2019-05-05_234243.jpg

Как-то приехала утром к батюшке, а вечером в шесть мне нужно было быть в этот день на работе, моя смена была. А батюшка – на улице, среди народа, и спрашивает: «Кто поедет на подсобное хозяйство трудиться?» Я думаю: «Как же я поеду, мне ведь не успеть тогда на работу». И стою на месте, а люди идут к нему, те, кто на подсобное хозяйство. Он глянул на меня и говорит им: «Давайте, давайте, отделяйтесь от шелухи». Мне так страшно стало: будь что будет, и я тоже пошла за ними.

Приехали на подворье. Я оказалась на послушании на конюшне, дали мне вилы конский навоз убирать. А рядом со мной с такими же вилами отец Виктор – теперь он уже много лет духовник Горненского монастыря в Иерусалиме. Он и говорит: «Смотри, вот так и Исповедь: слой за слоем, сначала тяжело, а потом все легче и легче». Часа два поработали: «Ну, – говорит, – мне пора в Москву». – «Батюшка, а меня возьмете?»

Мы пошли с ним попрощаться с начальником подворья. И получили огромные пакеты с подарками, конфетами и всякой всячиной – в то голодное время! После двух часов труда! И я, конечно, вовремя успела на работу.

+   +   + 

«Будешь тут, под боком», - и Батюшка отправил меня в Хотьков, определив в число первых двадцати хотьковских сестер. Но время шло, и вместо Хотьковского монастыря открылся в восемьдесят девятом году Ново-Голутвинский в Коломне, и я оказалась в коломенском списке. «Вот тебе и под боком – не ближний свет», – а Батюшка в ответ на мои помыслы, которые я не осмелилась произнести вслух, весело глядя на меня, всем сообщил: «Есть такое животное, жираф, оно ноги промочит, а через две недели у него насморк».

А теперь совсем уж дальние края: полдня добираешься из Твери до Лавры, через Москву, с электрички на электричку, а то и до самого вечера.

«Поезжайте-ка в Пермь, к матушке Марии, у вас же есть машина?» – такое послушание неожиданно получили мы от Батюшки зимой, в середине февраля, и новыми глазами увидели нашу черную «Волгу» после капремонта, на которой не то что до Перми, а до Боровска нам недавно не удалось доехать. На следующий день был какой-то праздник, и в Воскресенском соборе к нам подошел Валера Гусев:

– Матушки, сообщаю вам, что у меня новая хорошая машина, и я теперь совершенно свободный безработный человек, так что можем ехать куда угодно – я в вашем полном распоряжении.

– Валера, Вы хорошо подумали? Действительно куда угодно?

– Ну да. Я отвечаю за свои слова.

– Тогда едем в Пермь.

– Сейчас?! Зимой?!

– Именно.

– Ну что же, значит, едем.

Гусева уже вряд ли можно было чем напугать. В Тверь он перебрался на ПМЖ после того, как под Питером у него отобрали бизнес – сначала застрелили одного соучредителя, потом второго. Чтобы не стать третьим и последним, он отдал бандитам свои знаменитые на всю страну «Колпинские пельмени» и теперь ежедневно ходил в храм на службы и думал, чем заняться дальше. мы взяли с собой еще двух оршинских сестер и все прекрасно разместились в новенькой «Тойоте» - микроавтобусе с поворотными креслами, со столиком посередине. Куда потом делась эта замечательная машина, жаль, что он ее поменял…

Дорога, через Казань, показалась нам невозможно долгой и трудной. Запомнилась гостеприимная матушка Нина, игумения Зилантова монастыря на окраине города, и игумения Цивильского монастыря Агния, которая спокойно и мужественно говорила о том, что у нее рак, жить осталось недолго, и она старается завершить свои земные дела с максимальной пользой для обители…

Двое суток по безкрайним и безлюдным зимним просторам, и вот мы у ворот Пермского женского монастыря. Нас встречает игумения Мария, рпиглашает к себе, а нам и нечего сказать, зачем мы приехали: «За послушание нашему старцу».

Большой двухэтажный дом посреди города, в котором всё: и сестры, и матушка в маленькой келье, и трапезная, где по воскресеньям занимаются дети воскресной школы, и тогда сестры с тарелками расходятся на обед по своим кельям. Во дворе хватает места для двух-трех машин и нескольких деревьев – вот и вся монастырская территория. И крошечный храм, к которому надо идти через жилой квартал. Зато какие там мощевики! И как же любят сестры свою обитель и свою матушку… Мы побывали на деревенском подворье монастыря – там все устроено удобно и разумно, вот и есть у сестер место, где им совсем не тесно. А матушка – врач, кандидат наук, раньше читала лекции в медицинской академии, и сегодня продолжает преподавать, только теперь ее занятия – это интересные богословские беседы со студентами, сестрами и прихожанами монастыря, и дома, и в храме, и на безконечных конференциях, а ее книги и статьи – о святых пермской земли, о древних и о новомучениках XX века.

Огромный собор Белогорского монастыря, весь залитый кровью убиенной братии… Мы приехали туда в короткий морозный день. Идем по утоптанному снеговому насту. Из-под плотного снега ровными рядами торчат короткие деревянные колышки – это двухметровый забор, он весь остался под снегом. А в храме тепло.

– Как же вы отапливаете такие пространства?

– Да братия каждый день привозят из леса по восемнадцать кубов дров – целый грузовик.

Какие труды, какая долгая и трудная зима… И похоже, никто особенно не унывает. Вечером мы услышали от матушки замечательную историю, которая намертво впечаталась в память.

Матушкина знакомая с шестнадцатилетним сыном – назовем его Петром – вместе причастились в Лазареву субботу и пошли домой. Мама еще подумала: «Почему же Господь сейчас никого так же не воскрешает?» Переходят дорогу, и вдруг сын видит – человек какой-то лежит на капоте, а мама мечется в красном плаще и кричит: «Убили! Убили» Кого убили? И он понимает, что на капоте лежит он. «Мама! Я живой!» А мама ничего не слышит. Петр ее обнимает, а она ничего не чувствует. Все безполезно. Нет связи. И тут на асфальте появляется влажное радужное пятно, как бывает на лужах, где разлит бензин, и из этого пятна вырастает, ну прямо как старик Хоттабыч, буквально взвивается трехметровый демон. Он такой ужасный, что все монстры, которых Петр видел в фильмах ужаса, детские игрушки по сравнению с ним. Он враскачку медленно приближается к Петру, а тот понимает, что главное сейчас – не встретиться с ним взглядом: будет тогда привязан к нему, как бабочка на ниточке.

В этот момент за спиной Петра появляется трехметровый Ангел Хранитель, с огромными крыльями, а одет он точно так же, как облачаются диаконы на службу, – в стихаре и с орарем крес-накрест. И говорит демону: «Отойди от него. Ты не имеешь здесь части, потому что он сегодня причащался». И тот мгновенно свивается в точку и исчезает вместе с этим бензиновым пятном. И Ангел говорит: «Вот смотри. У тебя есть еще три дня на земле. Можешь побывать где хочешь». – «Так я же нигде не был! Я в Америке не был!» И тут же оказался в Америке. Три дня так по всему миру путешествовал и вот под вечер третьего дня оказался в Перми, в парке, на том месте, где раньше стоял собор, взорванный в хрущевские годы, и увидел стайку парящих в воздухе белоснежных Херувимов с трепещущими крыльями, и услышал, о чем они говорили, и это его просто потрясло. И тут же перед ним появился его Ангел Хранитель: «Смотри, никому не рассказывай о том, что ты сейчас здесь услышал!» – «Это – и не рассказывать? Да я всем, всем расскажу!» Тогда Ангел провел крылом перед его лицом, и он все забыл. Все, что тогда услышал, помнит только, как они летали… А что говорили?

В это время мама его стояла на коленях перед иконой Пресвятой Богородицы и даже не просила, а требовала, чтобы Матерь Божия воскресила ее сына. И услышала: «Мне нетрудно его воскресить, но для него лучше, чтобы все осталось как есть». Но она все плакала и просила, и тут Петр увидел свое тело, на больничной кровати в реанимации, в шлангах, трубках, вокруг влачи, и осциллограф, подключенный к сердцу, выводит прямую линию. «Меня положили на мое же тело: ноги на ноги, руки на руки, лицо на лицо – и как бы вставили меня в меня», – и он увидел, как на экране осциллографа появилась синусоида…

Прошло несколько лет, и мама рассказала матушке, что сын ее не очень удачно женился, как-то живет среднестатистически…

В Тверь мы возвращались уже другой дорогой, через Киров, и когда мы наконец добрались до Костромы, я поняла, что мы почти дома. Да вообще уже дома. И Тверская область с тех пор для меня все равно что Московская, и три часа теперь до Лавры на машине – это совсем ничего, это просто «под боком». И много еще всего поняла и переоценила благодаря этому нашему неожиданному зимнему путешествию, которое мы теперь часто с Гусевым радостно вспоминаем.

+  +  +

«Наумовская девочка» – так называл меня отец Х., с которым мы перетягивали канат: он уводил моих друзей на страну далече, сначала в Зарубежную Церковь, а потом и впрямь за границу. Я получала целые хартии с длинным списком обвинений – ваша Церковь красная, она экуменическая, она безблагодатная и т.д. и т.д.

– Да как же безблагодатная, если благодать такая, что ее можно руками потрогать!

«Отходи от них, они слишком далеко зашли», – услышала я в конце концов от моего старца…

+ + +

   «Многие считают, – сказал мне как-то батюшкин келейник, – что старец наш жестко поступает, а он думает не о мирском, человеческом, а о том, что душу ждет впереди». А вот и нет, не только. И о мирском и человеческом, о нашей жизни здесь, на земле, заботился, да еще как! Он все нам вымолил, выстроил всем нам всю нашу жизнь. Даже удивлялся:

Что же Вы Господа не хвалите! Слава Тебе, Господи, за воздух, за солнце, за свет, за скорби и радости! За все!

Он сам жил в великой благодарности Господу, и в море человеческих скорбей, которые захлестывали его с утра до вечера, умел хранить радость и веселие духа. Была огромная всепокрывающая материнская любовь, не было такого греха, который заставил бы батюшку отвернуться от человека, он так и говорил:

– У меня медицинский подход…

Бывает, священники, особенно молодые, не хотят выслушивать грубые, постыдные вещи: «Говорите в общем. Мне это слушать неполезно». И уходят люди неисповеданными, идут причащаться, может, и в осуждение. А батюшке полезно? Только он не о себе думал, а о наших перепачканных непохвальной, как он говорил, жизнью душах. Он себя совсем не жалел. <…>

Мы иногда, буквально раздавленные скорбями, приползали к нему полуживые, и достаточно было просто постоять рядом с ним, даже за дверью его кельи, и куда что девалось: выходили обновленные, окрыленные, – но надолго ли хватало? Как-то он мне сказал:

– Станция дает ток, а сколько доходит до лампочки…

Вот стоим мы у него на лесенке, три игумении, с утра пораньше со своими скорбями и неподъемными, как нам кажется, вопросами, а батюшка, проходя мимо нас к себе в келью: «Да, биополе…»

И он терпеливо, год за годом, возился с нами, осторожно исправляя наши очевидные для него немощи, бережно и трепетно держа в руках каждую душу, врученную ему Богом. Ни разу не было такого, чтобы я услышала от него обидное, жесткое обличительное слово, которое не смогла бы понести, потому что его любовь ко мне и моя к нему все покрывала, и как от родной матери принималось все, что он говорил, как наставлял… 

+   +   +

«Надо внимательно прислушиваться, голос Ангела Хранителя кроткий, тихий, один раз скажет, и все. А лукавый – долбит и долбит...

А ведь можно молиться, чтобы Господь повысил в чине твоего Ангела Хранителя, прибавил ему ведения...

Как ты думаешь, а если бы вот взяли бы все и помолились, чтобы Иоанн Креститель попросил Христа вывести опять всех людей из ада»… 

Это какая же боль была за весь мир.

«Вот смотри, уничтожается экономическая, продовольственная безопасность нашей страны, нас поставят в зависимость от других государств, а потом они будут нам диктовать свои условия, предъявлять ультиматумы, а если мы откажемся, народу придется пострадать от голода. Тогда начнут искать виноватых – тех, кто не соглашается принять эти условия против своей совести.

Конец приближается, как лавина, и его уже ничем не остановить».


Игумения Евпраксия (Инбер)

Дарим тебе дыхание.
Рассказы о жизни рядом со 
старцем Наумом. М., 2019.


___________________
См. также:





Поделиться новостью в соц сетях:

<-назад в раздел

Видео



Документы

Церковь выступила за права верующих: В Правовом управлении Московской Патриархии призвали к альтернативе электронно-цифровой системе учета

В Правовом управлении Русской Православной Церкви подчеркнули, что верующие граждане России должны иметь возможность пользоваться не только цифровыми системами персональной идентификации, говорится в комментарии юридической службы Московской Патриархии, опубликованном 11 июня, во вторник, на официальном...


Одолеть бесовщину!: Заявление Совета православной патриотической общественности в связи с событиями в Екатеринбурге

В нескольких городах России проведены акции против строительства храмов. Катализатором их стала кампания в Екатеринбурге, в ходе которой была варварски разгромлена законно возведенная строительная ограда, поднимались флаги «уральской республики», звучали лозунги, заимствованные у украинских майданщиков....


Древнее пророчество сбывается в России: Фашисты в Бухенвальде и Освенциме таких методов представить себе не могли

«Каждый человек будет под учетом: каждое не только дело, но и жизнь, но и слово и даже душевное движение его будет под непрестанным надзором и наказанием, так что человек отучится и думать из боязни, чтобы на лице его невольно не отразилось нечто не созвучное власти всемирного правителя, то есть антихриста....


<<       >>   |  
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
27 28 29 30 31 1 2
3 4 5 6 7 8 9
10 11 12 13 14 15 16
17 18 19 20 21 22 23
24 25 26 27 28 29 30
Фотогалерея
Полезно почитать

По всему видно, что время жатвы близко: Беседа с батюшкой из Русского Севера, отцом Борисом Прокофьевым

В нашу редакцию поступила заметка, в которой автор, священник из Коми, затронул важную дискуссионную тему подвига святого Царя Мученика Николая II. Мы решили связаться с батюшкой, и уже с первых слов общения стало очевидным наше единодушие по многим актуальным вопросам…


Сейчас важное время для судеб России и всего мира: Схиархимандрит Тит (Бородин) о произволении человека и народа

Сколько ещё есть человеков, которые желают быть верными Богу, жить по Его святой воле и заповедям, по православным традициям, “во всяком благочестии и чистоте” в Царстве Русском во главе с Царем православным? Сколько ещё тех, кто хочет сохранить в себе образ и подобие Божие?.. От этого зависят и дальнейшие...


Церковь не должна молчать о глобализме: О. Никодим (Шматько) о Воскресении Христовом и угрозах трансгуманизма (+ВИДЕО)

В наше время нередко можно встретить какого-нибудь невежду или даже священнослужителя, который критикует верующих людей, не желающих подчиняться тотальному электронному контролю. Говоря множество слов о любви, эти критики извергают неприкрытую злобу в адрес тех, кто держится святоотеческого учения по вопросам глобализации. И даже выступления Святейшего Патриарха Кирилла на эту тему...


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100