Религия

- это вера в Бога.

Религия

- всесовершенное учение, которое даровано людям Самим Господом.

Религия

является главной движущейся силой человеческой души к добру и любви.

Религия

- это знание с Небес. Оно не нуждается в дополнении или эволюции.
Религия
- совершенное понимание всего сущего с точки зрения не творения, но Творца.
Пятница, 17 Ноября 2017 г.
Духовная мудрость

Свт.Феофан об Истине
Нам нечего озираться по сторонам, чтобы высмотреть, нет ли где истины. Она – рядом. Будь в Церкви, содержи все, что она содержит, – и будешь в истине.
Свт. Феофан Затворник о Православии

свт.Игнатий о европе
И сюда проникло европейское просвещение с блудом своим.
Свт. Игнатий (Брянчанинов) о подражании русских французам

свт.Феофан о мiролюбцах
Церковность есть как бы отпевание и отчитывание от омрачения, производимого дыханием мирского духа.
Свт. Феофан Затворник о пути спасения

Прп. Паисий Святогорец об экуменизме
Святые Отцы знали, что делали. Они воспретили общение с еретиками не без причины. Но сегодня призывают к совместным молитвам не только с еретиком, но и с буддистом, огнепоклонником и сатанистом. «Православные, – говорят, – тоже должны присутствовать на экуменических совместных молитвах и конференциях. Это – свидетельство!» Да какое там еще «свидетельство»!
Прп. Паисий Святогорец об экуменизме

Прп. Паисий о времени
Знамения, знамения времени не видите... Надо быть, извините, бараном, чтобы не понимать, что происходит... Многие из святых отцов молились, дабы пожить в наше время, ибо оно – время исповедническое.
Преподобный Паисий Святогорец

В кулуарах

Указать Русским на Русское: Поэзия «с Царем в голове» как источник просвещения
...В наше время, которое порой именуется периодом междуцарствия, такое важное понятие как «Царь», как правило, к сожалению, выпадает из творчества поэтов. Последними представителями Русской поэзии «с Царем в голове» были такие поэты, как Сергей Бехтеев, Владимир Петрушевский, Марианна Колосова, Арсений Несмелов... Но есть и современные поэты, которые не отказались от Царя...

Сувенирность «Православия-лайт»: Обмирщение отношения к святыням – тенденция последнего времени
Нет, здесь нет ошибки - сегодня происходит именно обмирщение, то есть обмирщение и умерщвление всего святого, истинного, ведущего к Небу. Со второй половины восьмидесятых годов, то есть более тридцати лет тому назад, в СССР, а потом в России началось возрождение так называемой бытовой религиозности....

Наш народ Самим Богом закален: Мозаика русской мысли от В.Н. Крупина
...И спокойно так говорит и ничего не боится: «Я верю в Бога». – «Но это его дело». – «Нет, парни, нет. Это такой человек золотой, да вы же его знаете, приезжал. Последнее отдаст. Слова плохого от него не услышишь. Любому поможет». – «И что?» — «А то! Если такой человек верит в Бога – значит, в Бога...

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Все ценности, которым мы поклоняемся в Европе и Америке – мусор: История английского протестанта, принявшего Православие 03.11.2017
Все ценности, которым мы поклоняемся в Европе и Америке – мусор: История английского протестанта, принявшего Православие


«Мусор» – это было одно из немногих слов, которые знал на русском мой новый знакомый, англичанин Джон. Познакомились мы при интересных обстоятельствах в конце 1990-х годов, в центре Москвы, на Новослободской. Я был тогда старостой храма в бывшем Скорбященском монастыре, почти полностью разрушенном и перестроенном после событий 1917-го года. В наследство Церкви перешли бывшие монашеские кельи, которые были приспособлены в советское время под спортивный зал. Здесь и обосновалась православная община.

Первые пару лет было очень непросто: центром прихода была молодежь – люди в основном проблемные, спонсорской помощи не было, а надо было обустраиваться: к тому времени здание храма пришло почти в полную негодность. Вот тогда-то в храм к вечерней службе пришла немолодая пара с большим свертком в руках. Мы привыкли к тому, что в храм что-то приносили, но, положа руку на сердце, можно сказать, что вещи эти были малопригодны для нужд храма. Так оказалось и на этот раз. Женщина сказала, что собрала в доме всю ненужную околоцерковную атрибутику и отдает ее нам на уничтожение. Я принял пакет и поинтересовался, почему именно к нам они принесли этот пакет. «Соседка говорит, у вас хорошо, и вы нам не откажете», – сказала женщина и улыбнулась. Мне оставалось лишь поблагодарить за доверие и улыбнуться в ответ.

Все это время ее спутник рассматривал наше неустройство: изъеденные дождями и талым снегом облезлые стены, потолок с ветхими осветительными приборами, щиты от баскетбольных колец, приспособленные под иконы, скромную утварь, накопленную общиной и украшавшую выстуженный спортивный зал.

Мне здесь положительно нравится: здесь всё настоящее, – сказал вдруг мужчина своей спутнице, отрывая взгляд от решетки на окне и оборачиваясь к нам. Фраза была произнесена на хорошем английском языке, и я понял, что он – англичанин.

Такое уж наследство, – ответил я, пытаясь поддержать разговор, и кратко рассказал гостям историю Скорбященского монастыря, самого последнего из столичных монастырей и некогда самого большого. Монастырь был построен по благословению митрополита Филарета Московского. В нем часто бывала Великая княгиня Елизавета Федоровна. Рассказал им историю монахини Рафаилы – промышленницы и монахини в тайном постриге, принявшей участие в создании монастыря и его сооружений.

Постепенно оживали стены монашеских келий, вырастали образы головного храма и многочисленных церквей, женского богословского института, богаделен и школ, монастырского погоста, где нашли свое последнее земное упокоение известные дореволюционной Москве люди. А всё начиналось когда-то с маленькой домовой церкви, которую устроила для своей болящей матери княжна Александра Голицына.

В конце разговора Элеонора и ее муж держались совершенно свободно, а Джон прямо сказал, что будет чаще заходить в наш храм и присутствовать на богослужении. Расставались мы почти друзьями, но я понимал, что одно дело – намерение, другое – его осуществление. Так оказалось и на этот раз.

Прошло месяца три. Джон и Элеонора больше у нас не появлялись. За время пребывания в храме я привык к тому, что люди приходят и уходят – остаются единицы. Но всё же мыслью часто возвращался к нашей встрече: какая-то загадка была у этой пары, и я чувствовал, что наш разговор – не последний.

И вот в конце марта, когда солнце подтопило снег и он начал сходить с дорожек парка, разбитого на месте разрушенного монастыря, я бежал, перепрыгивая через лужи, к храму. В голове вертелись мысли: чем кормить ребят, которые к вечеру соберутся на всенощную, хватит ли свечей в свечном ящике и где найти икону святого, которого будет славить Церковь через несколько часов, – обычные для старосты храма заботы. И тут мне навстречу вышел Джон. Я не сразу его узнал: одет он был в тертую куртку, штаны-свисалы и большие болотные сапоги. «Мусор, – радостно доложил мне по-русски англичанин, показывая на ведро, которое он тащил к мусорным бакам. – Элеонора приспособила меня выносить ведро», – продолжил он с неизменной улыбкой, переходя на английский. Я видел, что ему хотелось поговорить.

Чего к нам не заходите? – без предисловий начал я, пожимая Джону руку. – Сами же говорили: у нас хорошо.

Да это – Элеонора стесняется, говорит, неудобно, что всякий хлам к вам принесли, а толком помочь – не помогаем. Вот и не ходим. А у вас действительно здорово: просто, без изысков, как в древних церквях, в современных реалиях, конечно. У тебя есть время поговорить? Может, посидим полчасика в парке, пообщаемся? – предложил с надеждой в голосе Джон, и я понял, что лучшей возможности для разговора может не быть.

Почему бы нет, – ответил я, – выносите мусор, и пойдем посидим на скамейке у качелей, там и поговорим.

Солнце по-весеннему пригревало землю – на скамейке было вполне уютно.

Всегда рад любой возможности пообщаться с русскими. Люблю Россию и не могу представить, как бы жил без нее, – начал разговор Джон, поёживаясь и жмурясь от солнечных лучей.

Откуда такая любовь? – недоверчиво вступил в разговор я, разглядывая кучи грязи, оставшейся в парке с зимы.

Эта история началась много лет назад в одном из промышленных городков средней Англии, в котором я тогда жил. Вырос я в верующей семье и ходил в небольшой приход англиканской церкви, расположенный недалеко от нас. В нашей церкви всё было несколько необычно для англикан: иконы, которые отец-настоятель привез из Греции, на стенах храма – цитаты из Евангелия, а главное – строгость во всем. Нам всё это нравилось, но особенно подходил нашему укладу настоятель храма: собранный, немногословный, умеренный и четкий в движениях. Он любил своих прихожан, и мы отвечали ему любовью. По делам службы я много ездил по Англии, заходил в другие церкви, но ничего подобного не находил. С радостью возвращался в свой городок и бежал в наш храм. При церкви сложился приход, небольшой и разношерстный, члены которого часто оставались после службы в храме, пили чай и разбирали трудные места Нового Завета. На этих встречах настоятель любил читать ранних отцов Церкви. Столы и лавки стояли прямо вдоль стен храмового помещения. После службы мы расставляли их и пили чай с тем, что приносили с собой.

Так прошло много лет. Отец-настоятель состарился, мы тоже изменились, но всё это было естественным и незаметным. В один из дней, когда на наших посиделках присутствовало совсем немного прихожан, в основном – те, кто был особенно близок к настоятелю, речь зашла об Откровении Иоанна Богослова. Присутствующие выражали свои мнения по поводу учения святого апостола о конце света, и последним взял слово наш священник. И вот что он сказал: «Мне кажется, мы уже вступаем в заключительную фазу перед пришествием последних времен. В Англии и вообще в Европе это особенно заметно: политкорректность, толерантность не по разуму, свобода нравов – всё это разъедает нас, как будто готовится почва для прихода антихриста. А главное – бездуховность и умирание христианства. Если так пойдет, то, когда Сын Божий придет на землю, едва ли Он найдет на ней веру, по крайней мере в Европе, в той самой Европе, которой суждено быть оплотом учения Христова. Я много думал над этим и пришел к выводу, что единственной страной, которая сможет противостоять антихристу в последние времена, является Россия. Именно ей уготовано собрать и сохранить малое стадо Христово.

Сейчас мы думаем, что после перестройки и развала СССР Россия начнет развиваться по западной модели. Нет, не ее это путь. Ей надо восстановить Церковь, сохранить Христа и противостоять антихристу, когда он придет. Америка и Европа будут всячески давить на Россию, экономически и политически отмежевываться от неё. Но Россия выстоит, народ сплотится вокруг того, кто будет понимать задачи этой могучей державы и кого Бог пошлет для мудрого управления страной; Церковь поднимется, и враг не сможет покорить несгибаемый русский народ».

Пока священник говорил, – продолжал Джон, – я думал о том, что знаю о вашей стране. Судя по заметкам в газетах, там полный развал, страна вот-вот распадется на отдельные территории, народ бедствует и постепенно спивается. Неужели выстоят, победят, сумеют противостоять натиску? И я спросил об этом нашего священника.

«Божественная воля неизменна, и пути человеческие неисповедимы, – ответил он, – другого выхода я просто не вижу. Потребуется время, но думаю, отпущено его не так уж много. Осталось завершить просвещение мира Евангелием, а всё остальное уже при дверях (ср. Мк. 13, 29)». 

– «Самая большая страна по населению – Китай – не знает учения Христова», – возразил настоятелю один из прихожан. «Господь создаст условия для быстрого развития Китая, в которых естественным станет его открытость, в том числе и религиозная, – ответил священник. – Мне скоро умирать, и с некоторых пор я как бы подвожу итог своей жизни, – продолжил он. – Жалею об одном, что в своё время не перешел в Православие: именно оно сохранило в полноте учение Спасителя, продолжило путь апостолов и ранних отцов Церкви. Часто ездил в Грецию, читал книги о Православии, но так и не решился, видимо, в силу консервативности своего священства. Но тем, кто еще может что-то менять в своей жизни, мой совет: переходите в Православие, не бойтесь – в этом нет никакой измены. В Греции мне говорили, что в наших таинствах нет благодати, есть лишь набор слов и механическое повторение литургических приемов. Нет духа. И сейчас я понимаю, что, скорее всего, это так». – Священник закончил говорить, и мы стали собирать и мыть посуду, потихоньку расходиться: было над чем подумать.

Дома я места себе не находил, мысленно возвращаясь к словам настоятеля. Думал о прошлом, о своих ощущениях, и не находил ответа на вопрос, что делать. Решил: время всё расставит на свои места.

Отец-настоятель с того памятного разговора больше на службе не появлялся. Вскоре он лег в больницу, в которой и умер. Хоронили его хмурым октябрьским утром на маленьком кладбище, что начиналось сразу за храмом. Я шел за гробом и думал, как жить дальше: привычная среда обитания уходила из-под ног.

Вскоре нам прислали другого священника, который убрал иконы, на их место повесил картины в модернистском стиле, снял цитаты из Евангелия. Служба тоже стала другой. Мы с друзьями перестали ходить в церковь. Встречались по очереди дома друг у друга, молились, читали Евангелие и апостольские послания. Пили чай и тосковали по прошлому.

Как-то раз по работе я был в Лондоне. В обеденное время зашел перекусить в кафе и оказался за одним столом с Элеонорой. Мы познакомились, и она, узнав о моем интересе к Православию, повела меня в русскую церковь. Настоятель объяснил мне, что такое Православие, крестил меня в Православной Церкви, венчал нас с Элеонорой и посоветовал перебираться в Россию, мотивируя это тем, что настоящая жизнь именно там. Но главное, в его храме я понял, о чем говорил отец-настоятель на нашей последней встрече. Я понял, что такое благодать. Вернее, сам ее ощутил, бывая на службе.

Вскоре сложилась благоприятная для меня обстановка для ухода на пенсию. Творческая командировка Элеоноры тоже подходила к концу. И мы уехали из Англии.

И тут, в России, я понял, что такое настоящая жизнь. Не то биологическое существование, которое мы ведем на Западе, а жизнь в полном смысле этого слова; свобода, о которой нам там приходится только мечтать, радость о Господе. Все те ценности, которым мы поклоняемся в Европе и Америке – мусор (по-русски сказал Джон). Главное – понять, зачем ты на этой земле и как ты должен жить, чтобы в конце со спокойной совестью переселиться в вечные чертоги. И всё это я нашел здесь, в России.

Джон, видимо, хотел сказать что-то еще, но я прервал его – надо было идти готовиться к службе.

Со времени нашего разговора с Джоном прошло почти двадцать лет. За эти годы всё изменилось. Русская Церковь укрепилась, а вместе с ней изменилась и наша страна. Промышленно поднялся Китай. В новостях есть информация о том, что ежедневно на православных сайтах сидит около ста миллионов китайцев. Евангелие свободно лежит в китайских отелях. В Европе, наоборот, отовсюду убирают христианскую символику. Запад поклоняется новому идолу – однополым бракам и прочим либеральным нововведениям. России объявлены санкции. Идет жесткое противостояние по всем фронтам.

В этой связи часто вспоминаю рассказ Джона о его настоятеле и о том, что даже там, в далекой Англии, он сумел почувствовать, что едино на потребу (Лк. 10, 42): правду Божественного замысла о нас, Промысл и волю Творца о мире и о высшем Его творении – человеке.

.
По материалам: Православие.ру
http://www.pravoslavie.ru/107021.html

___________________
См. также:

Рассказ бывшего сатаниста и неоязычника: Все, что говорили о Христианстве неоязычники, – вранье (ВИДЕО)

«Разбойник»: Фильм-исповедь о бывшем спецназовце

«Ну, как спасаешься, брат?»: В чем суть и соль истинного Христианства из глубины тысячелетий до наших дней

Православие – это, прежде всего, образ жизни: Размышления о спасении в современном мире  



<-назад в раздел

Видео



Документы

Ложь Юровского и не только: Беседа публициста А.А. Мановцева с кандидатом исторических наук П.В. Мультатули

Если мы возьмем выводы Н.А. Соколова и М.К. Дитерихса, то там имеется четкий вывод: тела были расчленены, обложены дровами, обильно политы бензином и сожжены. То, что осталось от сожжения, было подвержено действию серной кислоты и сброшено либо в болото, либо закопано в землю. При этом головы Царственных...


«Объединяйтесь, люди русские, Я рассчитываю на вас»: Черносотенцы-монархисты как пророки-освободители страны от ига

Русские черносотенцы были пророками-мучениками. Не погромщиками, как ложно представляли их в сознании ослепленных масс, а лучшими, святыми людьми. Подобно праведникам Ветхого Завета они обличали и вразумляли отступавший от веры и своей исторической миссии наш народ. Но им так же не внимали, а потом убили...


Человечество ведут по пути цифровой революции: Глобалисты в «Сколково» обсуждали условия появления будущего властелина мира

...За циничными разговорами так называемых «евангелистов от цифровизации» об «удобствах», «отсутствии очередей к чиновникам» и «улучшении качества жизни граждан» скрываются коварные планы по воцарению единого властелина мира – гения из гениев, который «в храме Божием сядет.., как Бог, выдавая себя за...


<<       >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
25 26 27 28 29 30 1
2 3 4 5 6 7 8
9 10 11 12 13 14 15
16 17 18 19 20 21 22
23 24 25 26 27 28 29
30 31 1 2 3 4 5
Фотогалерея
Полезно почитать

Отступление от Монархии – отступление от Бога: Беседа с о. Александром Захаровым о своем познании святости Царя Николая II и о возрождении России

Я почувствовал глубокую вину перед Государем и теми людьми, с которыми спорил. Думаю: что мне голову ломать, свят он или нет, если Сам Бог показывает явно его святость через такие чудеса?! И тогда там, перед чудотворной иконой, я дал себе торжественное слово – что сделаю все от меня зависящее…


Чти отца своего!: Режиссер известных православным фильмов В.Е. Рыжко о священном союзе Царя-Батюшки и России-Матушки

«...Обратить Царство Божие в цель, а Царство человеческое в средство, соединить их воедино, как душу и тело, – вот идеал и заветы, вот сокровенные стремления и чаяния наши! – назидает святой новомученик отец Иоанн Восторгов. – Боговенчанный Царь вступает в священно-таинственный союз со своим народом...


«По образу и подобию... человека»!: Обещавшему уничтожить человечество роботу «София Хэнсон» предоставлены мировые трибуны (+ВИДЕО)

Перепрограммированная «София» выступала перед участниками форума на следующий день. Обращаясь к Медведеву, она сказала: «Уважаемый Дмитрий Анатольевич, из вашей вчерашней речи я поняла, что вы думаете о потенциальных рисках использования роботов... Будучи человекоподобным роботом я могу с уверенностью...



Rambler's Top100