Суббота, 31 Октября 2020 г.
Духовная мудрость

митр.Иоанн о покаянии перед Царем
Основная причина наших бед находится в нас самих, потому что русский народ до сих пор еще не покаялся в содеянном отцами, дедами, прадедами в разгроме Православной России.
Митр. Иоанн (Снычев) о монархии

Свт. Игнатий о вечности мук
Огнь вечный, бездна огненная, зажженная давно, неугасимая, приготовленная для диавола и ангелов его, ожидает образы Божии, искаженные, сделавшиеся непотребными. Там они будут гореть вечно, не сгорать вечно!
Свт. Игнатий (Брянчанинов) о безконечности мук

Зиновий Мних
Зрите братие, аще и много понудят вас печать или карту приятии, то аще и кровь пролияти или имения лишитеся, то с радостию притерпите, точию не мозите поклонитися многоперстной их прелести.
Сказания Зиновия Мниха

Прп. Максим Грек об обличении ересей, иудеев, язычников
Я в своих сочинениях обличаю всякую латинскую ересь и всякую хулу иудейскую и языческую.
Прп. Максим Грек о хранении веры

Прп.Нил о послаблениях
Погибель есть скат, по которому всякому легко сбежать в пропасть.
Прп. Нил Мироточивый о послаблениях

В кулуарах

Народ и Церковь: есть ли единство?
В настоящее время Православная Церковь во всем мире встревожена событиями, связанными с коронавирусом. Что будет дальше? Каким будет развитие отношений между Церковью и государством, ведущим жесткий электронный контроль над гражданами? Но еще более сложными становятся отношения между церковным руководством и простыми верующими людьми.

«Ждать Царя осталось недолго»
Да, коронавирус существует, но он не так страшен, как его малюют. Просто политики используют его в своих интересах. Вот в Москве ввели QR-коды, обязательное ношение масок и перчаток. Зачем? Мне попалось следующее объяснение. Еще до принятия ислама арабы заметили, что если лицо закрыто, то у человека подавляется воля. Поэтому в исламе они ввели запрет женщинам ходить с открытым лицом.

Устоять в любви и верности Христу
...положим этим начало нашего спасительного пути и будем во всем стараться укорять себя и оправдывать ближнего, потому что это и есть иго Христово, которое благо и легко. Человек, считающий себя виновным в любой ситуации, всегда имеет в душе своей мир. Он благодушен, а, следовательно, и весел, и благообразен в любое время...

Документы
читать дальше...

Корреспонденция
читать дальше...



Архимандрит Мелхиседек Артюхин
Громкая читка (продолжение) 09.10.2020
Громкая читка (продолжение)
«Человек я или тварь дрожащая?» 

Такой достоевский вопрос, который он поручил Раскольникову задать читателям, я гневно задавал себе, сидя на высоких ветвях своей сосны. Только вместо слова человек ставил слово писатель. И не старуху-процентщицу я собирался убивать, у меня дичь была покрупнее - повесть. Но, как сказала бы моя мама, как на пень наехал - работа не шла. Опять сбежал от стола, опять поднялся к своему месту. И на сосну залез.  

Было над чем подумать: срок пребывания стремительно катился к завершению, а сделанного у меня в результате, в активе, в сухом остатке, на выходе, как ни назови, - всё ноль. Только и плодил черновики для растопки костерка. 

Но и оправдывал себя: то, что хотел делать здесь, показалось неинтересным, мало значащим. Обилие собиравшихся в обеденном или зрительном зале пишущих людей, угнетало. Ведь все думают, что пишут нетленки, иначе зачем же и писать? И где будут те, ещё не изданные их книги? А книги обязательно будут. Тут же все члены Союза писателей. И я скоро вступлю. Так, по крайней мере, мне предсказывали рецензенты и издатели. Тот же Тендряков. Разве бы он, при его требовательности, написал бы предисловие к слабой рукописи? Ну стану одним из этих многочленов, дадут мне номер с окнами, с верандой, с видом на море и на горы. И что? 

А уже с самого детства я не писать не мог. Всю жизнь меня постоянно тянуло сесть за стол. С другой стороны, когда, как писали раньше, вошёл в меру возраста, стала мучить убийственная мысль: ну напишу, ну и что? Но другие-то как, размышлял я? Вот бы мне такое самомнение как у критика Вени. Да нет, это слишком. Но и комплексовать без передышки тоже глупо. Дана тебе способность слова в строки складывать, складывай. Но дано и умение эти строчки зачеркивать. Ну и зачёркивай, и опять складывай. Сизиф отдыхает. 

И что дальше? Сказал же Владимир Фёдорович, предисловие написав: «Смотри, дальше будет труднее.  Сказал “а”, говори и “бэ” и весь алфавит. Первая книга окрыляет, но она и обязывает. Её надо скорее забыть». Ему легко говорить. Она у меня ещё и не выходила, а уже надо её забыть. Весело. А сейчас у меня вообще всё затёрло. Ни бэ, ни мэ, ни кукареку.  

А всё Соня, сваливал я вину на неё. Сглазила. Сам виноват, зачем сказал ей о планах. Этого никогда не надо делать. Как у Суворова: «Если б моя шляпа знала мои планы, я бы бросил её в печь». 

Не пишется - и всё! И без толку бумагами шуршать. Хоть топись. И перед Владимиром Фёдоровичем стыдно. А что делать? Запить? Поехать на экскурсию в Горный Крым или к Бахчисарайскому фонтану? А взять да вообще по «юбке», как прозвали южный берег Крыма, ЮБК, прокатиться на остатки денег? Чего тут-то сидеть? Переживать за поражения Серёги в биллиарде? Слушать нотации Вени-критика?   

И мне то казалось, что я зря приехал, то что очень даже не зря. Какая-то работа свершалась во мне, что-то сдвигалось в сознании. Этому очень даже помогал 

Мужской клуб 

Время в Доме измерялось едой: трёхразовое питание. Плюс полдник, плюс кефир перед сном. В это время пространство между спальным и обеденным корпусами оживало. Завтрак, обед проходили обычно. Входили и выходили. А перед ужином передвижение застревало у крыльца ресторана.  Тут в это время, так сказать, стоя заседал такой временный мужской клуб. Может, и оттого он и формировался, что дамы шли на ужин причёсанные и в нарядах. Было на что посмотреть.   

Но если утром мужской клуб был малочисленный по количеству и краткий по времени, то вечерний был и продолжительней и понаселённей.  Утренний был до еды, вечерний перед едой. Наращивали аппетит, упражнялись в остроумии. Много чего я тут наслушался. Было что послушать: цитаты, выражения, возражения, случаи из жизни сыпались изобильно. Писатели. Знай запоминай. 

- Меня бы жена дома так кормила… - начинал один. 

- Ты бы и писать перестал, - поддевал другой. 

- Нет, - поправлял другой, - к бабам бы побежал. 

Третий тоже не отставал: 

- Товарищи, хлебайте щи, а мясо съели служащи. - И добавлял на грани крамольного: - Пролетарии всех стран, соединяйтесь, ешьте хлеба по сту грамм, не стесняйтесь. А знаете, как лозунг этот на украинском? 

- Знаем. 

- Как? 

- Голодранци усих краин, гоп до кучи! 

Подходил ещё один обитатель Дома и вопрошал: 

- Так зачем, скажи мне, Петя, если так живёт народ, по долинам и по взгорьям шла дивизия вперёд? 

- Ну, это, как всегда, взгляд и нечто, - парировал пародист Петя. 

Подходил ещё один: 

- А с Брежневым согласовали разговоры? Маршал Жуков докладывает Сталину план новой операции. Тот спрашивает: А полковник Брежнев утвердил? 

-  У нас начались новые традиции во власти, - солидно вступал предыдущий. -  Вновь приходящий во власть гадит на предыдущего и так далее. Вновь пришедшему начинают создавать культ… 

- Мы же и создаём. Писаки. 

- Кто? Конкретно? Признавайтесь. 

- Нет, ребята, - на писак всё не валите: они слушают мнение народное. Народ Лёне верит. Никиту при его жизни ни во что не ставили. Я делал обзор писем в «Сельской жизни», сейчас много писем в его поддержку. Стихи даже народ пишет: «Товарищ Брежнев, дорогой, позволь обнять тебя рукой».   

Мужской клуб оживился. Говорящий продолжал: 

- Тут не смех в зале, тут пища для раздумья. И ещё немного лирики. Кошка охотится за воробьём, «но он вспорхнул и улетел, остались пёрышки на ветке. Он тоже, тоже жить хотел под ясным солнцем пятилетки». 

- Никиту вспомнили, - вскинулся седой мужчина. У него под рубашку была надета тельняшка. - Уж как только не надрывался, чтоб Сталина с дерьмом смешать, не получилось. Меня позвали… 

- Как не получилось? Уже и битва Волгоградская. А в Париже площадь Сталинград. Европа нас умнее. А ты чего хотел сказать? 

- На ужин пора, - голос из толпы. 

- Твоё не съедят. Дай послушать. Пётр Николаевич, слушаем, продолжайте.  

- Слушаюсь. Меня позвали выступать перед воинами. Обсуждение книги «Десант на Эльтигене». Тоже, кстати, Крым. Прошло хорошо. Потом, как водится, бешбармак. В офицерской столовой. Сидим. Взаимопонимание полное. Никиту ругаем: корабли на металлолом резали, офицеров во цвете лет гнал в запас. Тосты говорим. 

- Не тосты, здравицы, - поправил кто-то. 

- Да, лучше. По-русски. Я встал: «Отделением сержант командует, взводом лейтенант, ротой капитан, батальоном майор, полком полковник, соединением, дивизией генерал, фронтом маршал. Сделал паузу. Все ждут, чего скажу. А кто, говорю, маршалами командовал? Должен же быть Верховный командующий? Должен! Вы же военные люди. Предлагаю встать и выпить за Верховного! Сталина не назвал, но все поняли. Встали и выпили. 

- Воякам лишь бы выпить, - находилось и такое мнение. Но его урезонивали: 

- Не скажи. 

Подходил опаздывающий.   Петя-пародист приветствовал: 

- Ты чего такой печальный?  А, понимаю. Достоевский умер, Толстой умер, и тебе что-то нездоровится. Правильно говорю? Тебя ещё Арий не измерял? 

Про Ария мне потом Сергей объяснил. В Московском отделении Союза писателей, а это самое малое полторы тысячи членов, был специальный человек, которого главное дело было заниматься похоронами. Ведь писатели тоже люди и тоже умирают. Так вот этот Арий просто членам Союза ничего не обещал. То есть материальная помощь будет, и гроб помогут заказать, но остальное: венки, кладбище, прощание - дело наследников. А если вы уже член Правления, то гроб выставят в вестибюле, тут уже и вахта с траурными повязками у гроба, а если вы Секретарь Правления, то гроб будет стоять в Малом зале. С музыкой и речами. А если уже Секретарь Большого Союза, то есть всего СССР, тогда прощание в Большом зале. Тоже речи, тоже почётный караул. И процедура по времени подольше. И кладбища занимали по ранжиру. На Новодевичье могли претендовать Гертруды, но оно же не резиновое, да уже и Ваганьковское становилось проблематичным, ибо созревание и умирание знаменитостей не останавливалось. Престижные мемориалы становились перегруженными, но пришло на подмогу Ново-Ново-Девичье, названное так Кунцевское.  Этот Арий забавлял пишущий народ: подходил к писателю и начинал его измерять, начиная с головы, растопыренными пальцами, объясняя при этом, что надо заранее снять мерку для заказа гроба, что у него мера расстояние от среднего до большого пальца - точная: двадцать сантиметров. 

Также прочитанная свежая «Литгазета» вызывала прения своим разделом о награждениях, премиях, званиях. Члены клуба имели на всё своё мнение: кому-то звание дали рановато, кому-то запоздали, кого-то вообще обошли, а кого-то вообще ни за что завалили и металлом, и премиями. Особенно не щадили пишущих женщин. Все их награды и успехи объясняли однозначно: 

- Переспала, вот и весь секрет. 

- Кто как может. Вон, у Кожинова исследование о «нобелевке». Читайте: там поэтесса, забыл фамилию, да и знать не надо: со всеми почти членами Комитета поамурничала - и пожалуйста. Всех значительных в 20-м веке обошли, может, Бунину только, да Шолохову за дело.  

- Бунин эмигрант политический, а Шолохову дать премию вынудили: уже наши ракеты на Кубе стояли, Громыко посодействовал. И диссидента Пастернака за диссиденство отметили.  Толстому не дали… 

- Он сам отказался. 

- А Чингиз всех членов Комитета на отдых вывозил, надеялся, да что-то не выплясалось. 

- А сколько эта премия? В долларах она? 

- Какая тебе разница, тебе же не дадут. 

- Интересно же. 

- Ничуть. Вот премия была - братьев Гонкуров. Сколько её денежное содержание?  

- Два франка, - находился знающий. 

- Молодец! Возьми с полки пирожок. Два франка. А получить её было самой заветной мечтой всех пишущих и рифмующих. 

- Французов. Анри Барбюс не хуже Ремарка о Первой мировой написал, дали по справедливости. 

- Народ! Только что прочёл, что Диме Шутову дали на пятьдесят лет орден Трудового красного знамени, а хватило бы ему «Весёлых ребят», так в просторечии называли орден «Знак Почёта». Или даже знака «Трудовое отличие». То-то он всё последнее время на Воровского в Правление бегал. 

- Ему даже знака «Победителю соцсоревнования», и то много. 

- Вообще ничего не давать! 

- Ну, старик, это жестоко: все штаны, в Большой дом бегаючи, изорвал, одни пиджаки остались, хоть их украсить. 

- А я вам новость скажу - всех утешит. Сейчас же введён «Знак качества» на продукцию… 

- Да этот знак везде шлёпают, только на капусту не ставят: расплывётся. 

- Не перебивай, не капусту выращиваем. Такой Знак будут ставить на наших книгах. Знак качества и штамп: «Сделано в Ялте». Как такую книгу не купить? 

- Отштампованную? Читателей не обманешь. 

- Их уже двести лет обманывают. 

- Какао не обманет, но стынет! - звучала в ответ шутка.  

Нагулявши, наговоривши аппетит, шли на ужин 

Другие темы 

В другой раз вспыхнула интересная тема: выразительные цитаты из классиков. Тут я тоже немного поучаствовал. Уже перестал стесняться тем, что я вроде как не по чину живу тут, ещё не член союза. Но Сергей и Веня почти насильно втащили меня в круг общения. «Чего тебе стесняться: пишешь, в издательстве работаешь».  

После своеобразного состязания в знаниях текстов одобрили несколько фраз. Из Набокова, из «Приглашения на казнь»: «Маятник отрубал головы секундам», из Булгакова, из «Дней Турбиных». Там выпивший Лариосик любуется в застолье офицером: «Как это вы так ловко рюмку опрокидываете?»  Тот отвечает: «Достигается упражнением». Я вступил в беседу, сказав, что слышал, как Астафьев, знающий наизусть «Конька-горбунка», очень восхищается строчкой «как, к числу других затей, спас он тридцать кораблей». «К числу других затей» - здорово? Все одобрили. Осмелев, я ещё и Солоухина вспомнил. Он очень высоко ставил «Мастера и Маргариту», место, где бесенята Коровьев и Бегемот даром раздают женщинам модную одежду и обувь. «Вот одна примеряет туфли и спрашивает: «А они не будут жать?» Даром достались, ещё и жать! 

- О, а у Чехова, помните, пишущая баба пришла, её ещё Раневская сыграла. Она читает писателю свою пьесу, там вот эта ремарка меня восхищает: «В глубине сцены поселяне и поселянки носят пожитки в кабак». А?  Сумеете? 

- А вне конкуренции знаете какие изречения? - спрашивал высокий седой мужчина. Теперь я уже знал, что он Пётр Николаевич. Но из-за тельняшки, которая была надета под рубашку, я стал про себя звать его мореманом: - Самые крепкие изречения - это народные. Пословицы, поговорки. Даже и частушки. Вот это народная или нашим братом сочинённая: «Подрастает год от году сила молодецкая. По всему земному шару будет власть советская»? 

Решили, что всё-таки сочинённая. Про советскую власть в мировом масштабе большевики бредили, а после революции поостыли. Мореман продолжил: 

- Но вот эта точно народная: «Спасибо партии родной за любовь и ласку: отобрали выходной, оскорбили Пасху». Не оскорбили, в подлиннике крепче. 

- Да, в народе вспыхивает реакция мгновенная на события. В пятьдесят третьем летом шли с сенокоса, встретился мужчина, говорит: Берию арестовали. Как, что? Не верится. А он говорит: уже вовсю частушка пошла: «Что наделал Берия, вышел из доверия. А товарищ Маленков надавал ему пинков». 

- Ну да, хлёстко. А вот эта почище: на смерть Ворошилова. Полководец дутый, около Сталина и Будённого тёрся, ворошиловский стрелок. Указы расстрельные подписывал на многие тысячи по спискам. Печатают о нём некролог, в народе тут же: «Умер Клим, да и хрен с ним».  Он с Украины. 

- Наконец-то о народе вспомнили, - ехидно вставил опять-таки кто-то.  

- Да, точно: вышли мы все из народа, как нам вернуться в него? 

- Именно так. Но мы-то имеем все шансы вернуться, а в начальстве кто? Не кагал, не клан, а шобла. 

- Ну-ну, потише. Пить надо меньше. 

- Друзья-товарищи, а что мы Александра Сергеевича, не Пушкина, но тоже великого, да-с, Грибоедова, не цитируем? «Петрушка, вечно ты с обновкой, с разорванным локтём».  Видно всё сразу. Потом и сама Лиза: «Лишь я одна любви до смерти трушу. А как не полюбить буфетчика Петрушку?» Именно этого.  А Лизу Молчалин лапал. Но ей Петруша милее. «Хоть Ивана вы хитрее, но Иван-то вас честнее». Опять Конёк-горбунок вывозит.  

За время срока, конечно, невольно многих запомнил: Серёга, критик Веня, другой критик, имя не запомнил, Петя-пародист, Яша-драмодел, писатель этот мореман, Пётр Николаевич. Ещё автор уголовных историй Елизар. Да Сашок, сантехник. 

- А у Шмелёва, - напористо завоевывал внимание Веня, - как это можно его не издавать? Возвращаю к теме цитат из классиков. У него Сидор на водокачке говорит лошади: «Вот так ты походишь, походишь по кругу, а вся тебе награда: пойдёшь на живодёрку. Такая тебе планида судьбы».  Планида судьбы. Умели классики. 

- Да и мы умеем! - опять выставлялся коротенький лысый пародист Петя. За ним, кстати, бегали поэты, прося написать на них пародию. Этим тоже достигать известности. Ещё был в фаворе длинный пародист Иванов, но его в этом заезде не было. Знакомством с ним - вот времена и нравы - хвалились. А коротенький, в отсутствии конкурента, выставлялся в мужском клубе новыми своими пародиями. На писателей, на, конечно, отсутствующих. Одну я запомнил: «Юный прозаик, по имени Петя, книгами сыпал, в классики метя. Музу ему подложили в кровать. Незачем больше Пете писать». Но это не о тебе, Петя, адресовался он к писателю из Воронежа, тут же стоящему. Это тот, - он показывал пальцем вверх, намекая на свою смелость. 

Выслушав её, я тут же сам на себя сочинил самокритичную: «Юный прозаик, по имени Вова, пишет в последнее время хреново. И вообще перестал он писать. Незачем музу к нему посылать».  Незачем или не за что, не всё ли равно. 

Этот Петя-пародист до Иванова-пародиста не дотягивал, ревновал к нему и старался каждый раз себя показать. 

- О Шиллере, о Гёте, о любви? Таких ты разговоров не зови. Друзья мои, ведь дело наше - швах: долдоним только о деньгах да тиражах. 

Прав Петя: и тиражи обсуждали: одинарный или массовый. Первой книге обычно давали тираж тридцать тысяч. За авторский лист сто пятьдесят рублей Полуторный тираж - пятьдесят тысяч, здесь авторский лист (двадцать четыре машинописных страницы) триста рублей; массовый, с двойной оплатой, начинался со ста тысяч, то есть шестьсот рублей за лист. Считайте сами: если книга листов двадцать, самое малое, то при массовом тираже автор получает двенадцать тысяч. Если учесть, что машина «Волга» стоила восемь, то жить писателям было очень даже можно.  

В клубе были популярны пародии Михаила Дудина, например, о Мариетте Шагинян: «Железная старуха - Маргоша Шагинян, искусственное ухо рабочих и крестьян». 

Запомнились ещё шутка: «Мы на переподготовке были после второго курса. Там майор был, вояка, гонял нас. Выстроит, кричит: «Кто из вас за родину воевать будет? Пушкин? Убит! Лермонтов? Убит! Я? Отвоевался». 

Ещё внезапно вспыхивал всегдашний спор новаторов и консерваторов.  

- Прогресс двигают консерваторы! 

- С чего ты вдруг?  

- Да потому что достали эти выдрючивания, завихрения, всё же было сто раз: дыр-был-щур, вся эта экзерсистика-маньеристика-верлибристика.  

- Чего ты? Если им интересно, пусть. 

- Но зачем?  Будто солнце иначе встаёт, или человек форму тела изменил, или деревья вверх корнями растут. От Сотворения мира всё по-прежнему. 

- Плюнь: повыщёлкиваются, повыкобениваются и перестанут. 

- Кто и засидится. И жизнь у дурака зря пройдёт. 

Но, вообще, при всей разноголосице мужской клуб встряхивал, думать заставлял, даже смелеть. Хотя я всегда, это от мамы и отца, считал, что надо говорить правду. Какая же смелость, если ты говоришь правду? Это нормально. 

Не критик Веня, а другой критик, а как другого зовут, не помню, неважно, вдруг завладевал вниманием: 

- Ремесленники, рабы тщеславия! Слушайте сюда. Литература гибнет - это аксиома, не требующая доказательств. Как её спасти? Я коротко, конспективно, тезисно. По примеру христианской идеологии: человеку мешают три эс: Сребролюбие, Славолюбие, Сластолюбие, а писателям мешают три ПРЕ. Их надо убрать из писательской жизни, эти три ПРЕ. Что такое ПРЕ? ПРЕпятстивия. Вот они: ликвидировать ПРЕдисловия, ПРЕзентации, ПРЕмии. Всё! Литература спасена! Предисловие оставить в виде авторского кредо к первой книге, с чем писатель входит в мир словесности, его взгляды на жизнь, его саморекомендация, а презентация - вообще позорное слово, есть же русское - смотрины. Что презентовать, если ещё не прочитано? Пьянка одна. Вонзание штопора в упругость пробки? Премии - вообще гибель. Кому дали, кому не дали, всегда дали не тому. То лизоблюд, то хам, то угодил в тему. Но помощь писателям нужна, особенно старикам и молодым. Не премия - подачка, а помощь! Нужны писатели - стипендиаты заводов, колхозов, фабрик.     

- Ну, ты хватанул! Романтики пера эт сетера, очнуться вам давно пора, - поддел пародист Петя. - У нас, подумай головой, кто в нашем деле рулевой? 

Но не вышло у Пети перебить критика 

- Именно рулевой, спасибо, подсуфлёрил. Евгений Носов - вот прозаик! Из Курска. И всё был неизвестен. А напечатала у него «Комсомолка» очерк «Жили у бабуси два весёлых гуся», и случайно прочёл лично наш дорогой Леонид Ильич, и похвалил - Боже мой, что началось! Как кинулись шестёрки журналюги, да и наш цех, литкритиков, прямо скажу, не отставал, целый хор раздался голосов с подголосками: велик и недосягаем курский соловей Евгений Носов! Не прозу его хвалили — очерк! Вдумайтесь в моральный облик тех, кто делает погоду на литрынке. 

- У них морали нет! Тем более облика. 

- Но что же мы скажем в ответ: таких среди нас здесь нет. - Это, конечно, Петя-пародист. Он знал, что запоминают не первых, не средних, а последних. 


Владимир Крупин

______________________
Продолжение следует...






Поделиться новостью в соц сетях:

...<-назад в раздел

Видео



Документы

Анализ проекта правительства о «Цифровой образовательной среде" (ЦОС)

Аналитическая справка по проекту Постановления Правительства Российской Федерации «О проведении в 2020 - 2022 годах эксперимента по внедрению целевой модели цифровой образовательной среды в сфере общего образования, среднего профессионального образования и соответствующего дополнительного профессионального образования, профессионального обучения, дополнительного образования детей и взрослых»


Руководство школ начало лишать отказников от термометрии права на очное образование!

Инструкция по противодействию термометрии, навязываемой каждому при входе в российские школы, которую ОУЗС опубликовал накануне, оказалась очень актуальной. Мы начали получать от родителей из разных регионов тревожные сигналы: руководство школ уже готово идти на крайние дискриминационно-карательные меры и лишает права на получение образования (гарантированного Конституцией) детей тех родителей, которые ...


Правовые основания отказа от принудительной вакцинации от ковид

Детальная инструкция в конце. Внимательно дочитайте до конца! Частью 3 статьи 37 Конституции РФ гарантированы права каждого на труд в условиях, отвечающих требованиям безопасности и гигиены, на вознаграждение за труд без какой бы то ни было дискриминации и не ниже установленного федеральным законом минимального размера оплаты труда, а также право на защиту от безработицы.


<<       >>
Пн Вт Ср Чт Пт Сб Вс
28 29 30 1 2 3 4
5 6 7 8 9 10 11
12 13 14 15 16 17 18
19 20 21 22 23 24 25
26 27 28 29 30 31 1
Фотогалерея
Полезно почитать

Все взявшие меч мечом погибнут

"Все взявшие меч мечом погибнут" (Мф. 26, 52).  Это пророчество Спасителя обращаем Мы к вам, нынешние вершители судеб нашего отечества, называющие себя "народными комиссарами". Целый год держите вы в руках своих государственную власть и уже собираетесь праздновать годовщину октябрьской революции, но реками пролитая кровь братьев наших, безжалостно убитых по вашему призыву...


Нужнейший духовный подвиг

Не раз приходилось наблюдать, как православные люди, исправно посещающие храм на протяжении многих лет, либо остаются при своих прежних страстях, не стяжевая духовных плодов, либо вовсе сбиваются с духовного пути и возвращаются к прежней жизни. И бывает для человека того последнее горше первого (Лк. 11, 26). Никакого автоматизма здесь быть не может: годы, проведенные в храме, сами по себе, без усилий человека, не претворяются в духовный опыт.


Громкая читка (продолжение)

Также проблема Крыма умы задевала. Совсем недавно Крым стал частью Украины. Громогласный мореман, очень возмущался. Он говорил: - С чего вдруг Никита раздобрился? Лёня бы не отдал. Где вы тут радяньску мову слышите? Или суржик, или русский язык. А везде надписи по-украински. Какая зупинка? Чем плохо остановка? И эти женочи та человечи, чохи та панчохи. Одежда - одяг.


Архимандрит Мелхиседек (Артюхин)
Rambler's Top100